На мой исторический очерк "Евреи в России и в СССР" откликнулись три еврея -- сотрудники эмигрантских органов печати, выходящих на русском языке, причем первый из них -- Э. Райс -- предложил "диалог" по вопросам положения и роли евреев в России и в СССР, на что я и изъявил свое согласие.
       Но мои ответы и разъяснения, посланные в редакции тех органов печати, в которых были напечатаны отклики трех евреев на мою книгу были настолько "сокращены" редакциями (а некоторыми и вовсе не напечатаны), что "диалог" потерял всякий смысл и ничто не было ни уточнено, ни разъяснено.
       Это обстоятельство и вынудило меня прибегнуть к тому, что сейчас называется "Самиздат" и выпустить "Диалог" за свой риск и страх отдельной книгой, конечно, неся полную ответственность за содержание. В этой книге приведены полностью высказывания трех евреев (Райса, Гольдштейна и Марголина) и мои ответы им, каждому в отдельности. Тоже полностью, без всяких редакторских "сокращений" и изменений. -- Так получился "Русско-Еврейский Диалог".
       Весь тираж книги был распродан в течении первых шести месяцев после выхода, несмотря на почти полное отсутствие того, что называется "рекламой".
       Из многочисленных органов периодической печати, выходящих на русском языке в эмиграции, только в четырех были помещены объявления или оповещения о выходе и продаже "Русско-Еврейского Диалога". Хотя тексты объявлений или оповещений и были посланы во все без исключения редакции.
       Причины такого отношения подавляющего большинства редакций эмигрантских органов печати касаться не буду. Привожу только факт, хорошо известный всем тем, кто регулярно читает эмигрантские газеты и журналы...
И, несмотря на замалчивание, "Диалог", как и, вышедшая раньше, книга "Евреи в России и в СССР", были распроданы в кратчайший срок. Не только среди эмигрантов, но и среди делегаций разных стран в Объединенных Нациях, а также не мало ушло и в СССР.
Никакого отклика в печати от моих трех оппонентов -- евреев не последовало.
Даже от того М. Гольдштейна, который на страницах "Русской Мысли" приписал мне "сотрудничество с советской охранкой", что дало мне основание назвать его "клеветником"...
Но ни Гольдштейн, ни "Русская Мысль", напечатавшая эту клевету, никак на мое прямое обвинение в клевете не реагировали... Причина такого молчания мне неизвестна... Причина же, лишившая меня возможности привлечь к судебной ответственности клеветника, изложена на стр. 98 "Диалога".
Возможно, что клеветник и его соплеменники и им сочувствующие вспомнили старый еврейский метод борьбы с неугодными им высказываниями "Иимах шмой зихрой" -- "Да будет его имя и память о нем стерто с лица земли"... Другими словами: если не можешь что либо опровергнуть -- постарайся, чтобы неприятное было поскорее забыто.
Ни хвалить, ни хулить, ни спорить не надо, а надо поскорее забыть самое существо неприятного для евреев имени. И, конечно, ничего о нем не печатать в газетах. Этот метод рекомендовалось применить к известному историку Тойнби после того, как он поставил под сомнение права евреев на Палестину. (Подробно об этом на странице 42 "Русско-Еврейского Диалога".).

                    "И пока в нас не смолкнут желанья,
                    Пока можем и мыслить и жить,
                    Каждым словом и каждым желаньем,
                    Будем Родине нашей служить."

Вопрос об участии евреев в политической и культурной жизни народов и государств, среди которых они живут, возник только во второй половине прошлого века, когда в подавляющем большинстве европейских государств евреи были уравнены в правах с коренным населением и устремились в те области деятельности, которые раньше им не были доступны, как евреям. (По религии, а не по племени).
Периодическая печать, адвокатура, политические партии и ряд других свободных профессий быстро начали пополняться представителями еврейской этнической группы, которые, конкурировали с представителями коренного населения страны, внося в профессии свой чисто еврейский дух, чуждый коренному населению по своему миропониманию и мировоззрению.
На этой почве начали появляться антиеврейские (юдофобские) настроения у некоторой части коренного населения. Появилось то, что сейчас называют "антисемитизм" -- известное отталкивание от евреев, которое правильнее было бы назвать "юдофобией", как оно и называлось сто лет тому назад.
Но к тому времени -- концу прошлого века -- евреи уже были равноправными гражданами всех европейских государств, кроме России, где до 1917 года для евреев существовали некоторые ограничения по признаку принадлежности к иудейской религии, каковые ограничения автоматически падали с принятием любой христианской религии, чем многие евреи в России до 1917 года и пользовались.
По признаку расы -- племенной принадлежности -- никаких ограничений нигде, в том числе и в России, не существовало.
Революция 1917 года, упразднивши для евреев все ограничения, открыла им широкие возможности к занятию положений, недоступных им раньше. И они, по всем каналам, хлынули в аппарат власти, что очень скоро вызвало резкое недовольство коренного населения и рост антиеврейских настроений.
Появились так называемые "антисемиты" в тех кругах, где они раньше были немыслимы.
Явление это не осталось незамеченным, и в 1922 году в еврейской газете "Еврейская трибуна", выходившей на русском языке в Париже, была напечатана статья Е. Кусковой, озаглавленная "Кто они и как быть?", посвященная этому вопросу.
В этой статье Кускова описала рост антиеврейских настроений в России после 1917 года, причиной которых, по мнению Кусковой, является недовольство коренного населения тем, что очень многие евреи заняли руководящие места во всех отраслях жизни страны и в ее административном аппарате, чем население недовольно, перенося свое недовольство на всех евреев вообще. Так, по словам Кусковой, в России появилось много "антисемитов", даже в высоко культурных семьях и среди русской интеллигенции.
Этим Кускова объяснила -- ответила на вопрос, "Кто они?" -- эти новые "антисемиты". Вопрос: "как быть?" так и остался неотвеченным. Полный текст статьи Кусковой приведен в моей книге "Евреи в России и в СССР", (т. II, стр. 267-269).
Примерно в это же время группа евреев эмигрантов из России выпустила "Обращение к евреям всего мира" с предупреждением, что чрезмерное участие евреев в административном аппарате советской власти и в ее карательных органах вызывает недовольство русского народа и может привести к последствиям, нежелательным для всего еврейства. Обращение призывало своих единоплеменников в России в интересах, как их самих, так и всего еврейства, воздерживаться от активной роли в жизни России. Напечатано оно было в книге "Россия и еврейство" в 1923 году -- выпущенной "Отечественным объединением русских евреев заграницей". (Полный текст приведен в моей книге "Евреи в России и в СССР" -- часть II страница 161-164).
Но ни статья Кусковой, ни обращение "Отечественного объединения русских евреев заграницей" никаких откликов не вызвали и никакого впечатления не произвели. Наоборот, мировое еврейство и пресса, находившаяся в весьма значительной части в руках евреев, приложила все усилия, чтобы вопрос этот замолчать и затушевать... В чем я преуспела.
В те годы было психологически вообще немыслимо ставить вопрос о племенной и расовой принадлежности граждан или подданных любого государства, без боязни быть обвиненным в "мракобесии" и "антисемитизме". Ведь и демократия и христианство, не говоря уж об интернациональном социализме, не признают никаких ограничений по признаку расы, племени, религии.
Кроме, приведенных выше, высказываний в печати по вопросу участия евреев в жизни стран и народов, в которых они живут, примерно в то же время (в 1923 году) по этому вопросу высказался профессор Соломон Лурье в своей книге "Антисемитизм в древнем мире", изданной в Петрограде.
С. Лурье формулировал отношение всех евреев вообще и каждого еврея в отдельности, к интересам страны, в которой они живут следующими словами:
1. Местный закон необходимо строго соблюдать, но лишь постольку, поскольку он не противоречит еще живущим в народном правосознании положениям еврейского закона и поскольку его соблюдение не связано с вредом для еврейского народа. Таким образом законов, прямо или косвенно направленных против евреев, во всяком случае, соблюдать не следует.
2. Необходимо быть строго лояльным по отношению к государству, благосклонному к евреям. При борьбе двух государств или двух партий внутри государства надо симпатизировать и, по возможности, содействовать стороне, более сочувственно относящейся к евреям.
Сказано точно, ясно и недвусмысленно человеком ученым, профессором Высшего Учебного Заведения в России, который не мог не понимать далеко идущего смысла всего сказанного.
То, что евреи, рассеянные среди народов по разным странам и государствам, сами себя -- совокупность всех евреев мира считали "национальным государством без территории" не являлось секретом для всех, кто задумывался над исключительным единомыслием и единодушием всех евреев в их отношении ко всему, происходящему вне этого "государства без территории". В обыденной жизни это отношение определялось ответом на вопрос: "а как нашим?"... Если ответ был положительный -- все евреи всячески поддерживали и одобряли. Если ответ был отрицательный -- все евреи всемерно противодействовали, осуждали и боролись, не считаясь с интересами той страны или того народа, среди которого они жили.
Логично бы было, если бы были сделаны соответствующие выводы из приведенных выше установок, формулированных Соломоном Лурье и напечатанных в книге, изданной на государственный счет в стране, где без цензуры ничего не печаталось в то время, когда евреи в этой стране (СССР) были правящим классом.
Выводы привели бы к тому, что был бы поставлен вопрос о возможности и допустимости евреям (по племени) принимать активное участие в политической жизни страны, в которой они живут. Вопрос нормальный и естественный, при наличии, приведенных выше установок Лурье, против которых никто из евреев не возражал, тем самым, молчаливо подтверждая их правильность с точки зрения еврейской.
Однако тогда -- в начале 20-х годов -- как выступление Кусковой и "Отечественного Объединения русских евреев", так и установки Лурье остались незамеченными и неотвеченными.
Как еврейская печать на всех языках мира, так и вообще мировая печать предпочли уклониться от обсуждения этого вопроса, хотя это не значит, что вопрос вообще перестал существовать.
В те времена -- после окончания Мировой войны, падения монархий и торжества демократии -- было вообще психологически немыслимо ставить вопрос о племенной принадлежности граждан или подданных отдельных государств и оспаривать их полноправное участие во всех областях жизни государства.
Некоторые ограничения для евреев по признаку их принадлежности к иудейской религии (автоматически отпадавшие при крещении), существовали в дореволюционной России, но в 1917 году отошли в прошлое. (Только в США до последнего времени существовали известные ограничения по расовому признаку).
А демократия не допускает никаких ограничений для граждан страны ни по признаку религиозному, ни по признаку расы или цвета кожи.
На таких же позициях стоит и христианство, провозгласившее, что в Церкви Христовой "несть эллин, ни иудей", автоматически, на совершенно равных правах, принимая в свою среду всех тех, кто принял христианство, независимо от расы, цвета кожи и племени. Искренность принятия христианства проверить было невозможно, чем евреи нередко и пользовались. Всем известна история испанских "маранов" -- евреев, принявших христианства только "внешне", а внутренне оставаясь последователями иудейской религии и сумевших на протяжении 400 лет сохранить "чистоту" своей расы, неотделимой у евреев от религии.
В результате таких установок, и христианства, и демократии для евреев открылись неограниченные возможности проникновения на руководящие положения во всех областях жизни разных государств и народов.